Во Франции арестованы активы Google France на сумму около 110 млн евро — шаг, который стал прямым следствием затяжного юридического спора между российским подразделением Google и его американской материнской структурой Google International LLC. Официальное уведомление о предварительном аресте компания получила 10 декабря, а само решение стало частью процедуры исполнения российского судебного акта за рубежом. Юрист объяснил "прелесть ситуации". И напомнил про санкции.
Ситуация берет начало в России, где в 2024 году Google International LLC признали виновной в преднамеренном доведении ООО «Гугл» до банкротства. Российский суд доказал, что американская компания вывела из страны дивиденды, причём сделала это незадолго до банкротства, что нанесло ущерб дочернему обществу и его кредиторам. В рамках дела суд постановил взыскать с Google International около 10 млрд рублей (эквивалент 110 млн евро) — ту самую сумму, которую теперь пытаются обеспечить через арест имущества во Франции.
Как пояснил в интервью Царьграду партнёр юридической фирмы «Арт де Лекс» Артур Зурабян, суть ситуации сводится к тому, что «из российской дочки были выведены дивиденды в адрес Google International», а сама сделка была успешно оспорена в рамках банкротства. Российский суд признал право конкурсной массы на возврат этих средств, после чего началась процедура признания решения в других юрисдикциях. По его словам, именно этим объясняется арест:
Были арестованы акции Google France в рамках начала исполнения решения против Google International во Франции.
Франция стала не первой страной, где последовали шаги по обеспечению российского решения. Ранее аналогичная процедура была инициирована в Южно-Африканской Республике. По словам юриста, такие процессы не ограничатся несколькими государствами: «планируется и в других юрисдикциях». При этом Зурабян подчеркнул, что ключевое преимущество российской позиции — в её юридической «чистоте» и отсутствии политизированности:
Прелесть этого решения в том, что здесь нет никакой санкционной составляющей.
Google никогда не оспаривал компетенцию российского суда в части вывода дивидендов, а значит, формально препятствий для признания вердикта быть не должно.
Юрист отмечает, что ситуация во Франции развивается на фоне охлаждённых отношений между Москвой и Парижем, но даже в таких условиях правовая процедура оказалась возможной. Он объяснил это особенностями международной судебной практики:
Здесь вопрос банальной международной вежливости и взаимности.
Если французский суд подтвердит наличие взаимности в исполнении судебных решений, процесс должен продвинуться.
Французское подразделение Google, в отличие от южноафриканского, имеет значимые активы — недвижимость и иное имущество. Это, по словам Зурабяна, делает исполнение решения более реалистичным. Он добавил, что Google, вероятно, попытается привязать процесс к теме санкций, но до сих пор компания не предпринимала таких шагов:
Google будет максимально задействовать санкционную тематику, но пока он этого нигде не делал.
Юрист подчеркнул, что российская сторона соблюла все формальные требования: дело прошло через все инстанции, включая Верховный суд. Google International участвовал в процессе, имел представительство через крупную юридическую фирму — бывший российский офис Baker McKenzie. Однако, как отметил Зурабян, «ни разу они не говорили о том, что у российского суда нет компетенции».
В итоге арест активов Google France стал не политическим жестом, а юридическим механизмом обеспечения исполнения решения о возврате средств, выведенных из России. Российская сторона намерена добиваться признания решения и в других странах, а само дело может стать прецедентом для дальнейших споров о трансграничном исполнении судебных актов в условиях санкционного давления и корпоративных перестроек международных IT-гигантов.
