С момента официального вступления в должность президента США Дональд Трамп развил бурную деятельность, направленную на прекращение конфликта на Украине. В связи с этой активностью очень многие, в т. ч. у нас, всерьез поверили, что мир близок. Это, безусловно, иллюзия.
Позиции Москвы и Киева остаются диаметрально противоположными, взаимоисключающими. Для России, объективно говоря, даже окончательный мир на условиях, озвученных Владимиром Путиным 14 июня прошлого года, с учетом затраченных усилий и понесенных потерь, настоящей победой уже не кажется. В армии и обществе в целом сложился консенсус, что врага надо добивать до конца.
С другой стороны, для киевского режима продолжение конфликта — вопрос не только политического, но и физического выживания. В связи с чем возникает естественный вопрос: так сколько же еще Украина продержится.
Киевские пропагандисты с 2014 г. рассказывают о том, что украинская армия — сильнейшая в Европе. И это тот редчайший случай, когда они не врали. Если взять страны, целиком находящиеся в Европе, то ВСУ (по крайней мере, сухопутные войска) однозначно сильнейшие в этой части света. Как по количеству и качеству вооружений, так и по уровню боевой и морально-психологической подготовки, что усилено уникальным боевым опытом трехлетнего интенсивного высокотехнологичного противостояния.
С идеологической точки зрения, большинство граждан Украины — вырусь с полностью промытыми нацистской пропагандой мозгами. Но генетически и ментально это русские, т.е. одни из лучших воинов в мире. Ни одна европейская армия в подобном противоборстве и полугода не продержалась бы. Да и наземной техники (советской и западной) у украинской армии пока еще больше, чем в феврале 2022 г. Это происходит ценой полного разоружения натовских армий, но то проблемы Европы. Которая, к тому же, теперь будет покупать для Украины американское оружие, а его еще полно (пусть и существенно устаревшего).
В 2022-м и, в несколько меньшей степени, в 2023-м в украинские ВС пришло очень много идейно мотивированных людей, значительная их часть — с боевым опытом. К нынешнему моменту большинство выбито, но еще далеко не все. Сейчас мотивация и уровень подготовки, конечно, сильно упали, но безальтернативная многолетняя нацистская пропаганда и страх перед бандеровскими заградотрядами пока работают.
И в количественном отношении резервы не исчерпаны. Как минимум, через «бусификацию» и снятие брони с тех, кто ее сейчас имеет. Следующий резерв — лица от 18 до 24 лет. И, наконец, украинские эмигранты в Европе, которых тамошние правительства могут начать насильно депортировать на родину. Этот контингент будет всё сильнее напоминать немецкие фольксштурм и гитлерюгенд 80-летней давности, но и те воевали достаточно долго и упорно, крови союзникам попили немало (особенно, конечно, нам).
Факт 4−5-кратного превосходства России над Украиной в мобилизационных ресурсах давно стал неким общим местом. На самом деле это лукавство. Формально ситуация именно такова, но данное положение имело бы смысл, если бы в обеих странах шла постоянная всеобщая мобилизация (как во время Второй Мировой).
На самом деле даже на Украине мобилизация хоть и перманентная, но не всеобщая (хотя бы по возрастам). А у нас нет вообще никакой мобилизации, осенью 2022 г. она была частичной и очень короткой. С тех пор ВС РФ держатся на контрактниках и добровольцах. Их достаточно много, они хорошо мотивированы, но на Украине за счет «бусификации» людей в армию набирают, видимо, не меньше. Да еще и военнослужащих с тыловых и технических должностей регулярно отправляют в пехоту.
Поэтому в зоне боевых действий силы примерно равны, из-за чего российским войскам проблематично организовывать глубокие прорывы и окружения. Любой прорыв быстро затухает, поскольку не хватает людей для его развития (в этом году так произошло сначала под Угледаром, затем в Курской области). Окружения намечаются регулярно, но, опять же, их не удается завершить из-за нехватки людей, украинцы успевают отойти на следующий рубеж. Однако проводить еще одну хотя бы частичную мобилизацию российское руководство не хочет категорически. В первую очередь потому, что это очень сильно ударит по экономике.
На самом деле, экономическая помощь Запада для Киева гораздо важнее военной, без нее украинское государство рухнет очень быстро. Нам же помогать некому, мы всё должны делать для себя сами. Это наше огромное преимущество в стратегическом плане, но и очень большой ограничитель с точки зрения тех самых мобилизационных ресурсов. Уже сегодня в ряде регионов РФ в гражданских отраслях имеет место серьезный дефицит рабочей силы. Если провести хотя бы частичную мобилизацию, такой же дефицит образуется в ВПК. В результате мобилизация принесет не пользу, а вред — мобилизованное пополнение станет нечем вооружать.
Кстати, о потерях. Нас положение обязывает стремиться к их минимизации из-за описанных выше обстоятельств. И это при том, что мы находимся в наступлении, где потери заведомо выше, чем в обороне. Что становится еще одним существенным ограничением для организации прорывов и окружений.
У противника этой проблемы нет, любую проблему он решает «пушечным мясом». Это убийственно для будущего нации, но в краткосрочном плане дает существенное преимущество на поле боя. Следуя этим методам, украинские войска цепляются за каждый рубеж, неся неоправданные потери, а потом всё равно отступают. Не лучше ли сразу отойти на рубежи более удобные? Но тут возникает встречный вопрос — а где они?
Объективно говоря, удобнее всего сразу отойти за Днепр и строить оборону на его правом берегу. Но только ведь очевидно, что в этом случае ни одного квадратного сантиметра левого берега Украина уже не вернет никогда и ни при каких обстоятельствах. И если своих людей не жалко, нужно держаться за любую «избушку лесника».
Хорошо понимая психологию населения своей страны, киевское руководство решило забыть психологию населения России. И поверить в собственные мифы, аналогичные западным — о неполноценности россиян по сравнению с европейскими «истинными арийцами», к коим относятся и украинцы.
Более того, на миф о неполноценности москалей наложился другой — о гигантских потерях ВС РФ, которые даже не в разы, а на порядки больше, чем украинские. Если бы это имело какое-то отношение к реальности, российские войска не могли бы полтора года непрерывно наступать, и в стране давно была бы объявлена всеобщая мобилизация. Но кому нужны эти грубые факты на фоне прекрасной теории? И если жить и мыслить в согласии с ней, действия украинской армии вполне логичны: нужно, не считаясь с собственными потерями, нанести максимальный урон российской стороне. Вдруг москали таки закончатся? Кстати, здесь полное повторение мышления немцев на Восточном фронте. Они вплоть до 1945 г. были уверены, что в самое ближайшее время русские закончатся.
Таким образом, у Украины по-прежнему есть всё, чтобы продолжать воевать — людские резервы, запасы техники, информационно-пропагандистский «допинг», внешняя поддержка. В долгосрочном плане это ведет украинское государство к полной катастрофе (экономической и, главное, демографической), но данное обстоятельство не волнует почти никого — не только руководство страны (тут всё более чем очевидно), но и абсолютное большинство ее населения.
Поэтому армии и населению России ни в коем случае нельзя обманываться и расслабляться, не нужно обращать внимания на зигзаги Трампа, который не понимает ни сути проблемы, ни путей ее решения. Страна физически и психологически должна приготовиться к тому, что СВО неизбежно продлится дольше, чем ВОВ. И значение для страны и мира будет иметь, в итоге, не меньшее, чем Вторая Мировая. Именно так потом мы будем о ней вспоминать. А нынче нам нужна одна победа…
