5 февраля истекает срок действия российско-американского Договора о стратегических наступательных вооружениях (ДСНВ). После этой даты Москва и Вашингтон впервые за более чем полвека останутся без договоренностей в сфере контроля над вооружениями и без переговорного процесса по выработке каких-либо новых соглашений в этой сфере. О значении ДСНВ и будущем ядерного сдерживания в интервью специальному корреспонденту «Ъ» Елене Черненко рассказал заместитель председателя Совета безопасности РФ, лидер партии «Единая Россия» Дмитрий Медведев, в период президентства которого и был подписан ДСНВ.
— Какую роль сыграл ДСНВ в российско-американских отношениях и обеспечении стратегической стабильности? Оправдал ли он ожидания, которые вы связывали с ним, подписывая его?
— На определенном историческом отрезке ДСНВ свои основные функции в целом выполнил. Он действительно сыграл вполне позитивную роль. Работал на поддержание стратегической стабильности и сокращение числа стимулов к гонке вооружений. Обеспечивал необходимую предсказуемость в сфере стратегических наступательных вооружений.
При этом были и негативные моменты. Российская сторона имела ряд претензий к американской в связи с конкретными положениями договора. Также имели место деструктивные шаги администрации Байдена (Джо Байден, экс-президент США.— «Ъ»). Они шли вразрез с основополагающими принципами и пониманиями, заложенными в преамбулу ДСНВ. Без их согласования на этапе переговоров договор просто не был бы заключен. Все это в итоге привело к тому, что в 2023 году Россия была вынуждена приостановить действие ДСНВ. Причем проблема заключалась не в «качестве» самого соглашения, а в безответственном подходе США к его выполнению и ко всему комплексу российско-американских отношений.
Тем не менее своего положительного значения ДСНВ не утратил и в последние годы, когда его действие было уже приостановлено. Осознавая это, в 2023 году обе стороны заявили о намерении продолжать придерживаться центральных количественных ограничений по договору до момента прекращения его существования в феврале 2026 года.
В сентябре прошлого года наша страна предложила пойти еще дальше. Президент России выдвинул конструктивную инициативу: добровольное сохранение сторонами приверженности лимитам по ДСНВ еще как минимум в течение одного года после завершения его жизненного цикла. Глава нашего государства подчеркнул, что эта мера может быть жизнеспособной только при условии, что Америка будет действовать аналогичным образом и не предпримет шагов, которые нарушают сегодняшний паритет.
Реализация российской инициативы могла бы стать существенным вкладом в обеспечение глобальной безопасности, расширение стратегического диалога с США. Однако предметного официального ответа на наше предложение мы от Вашингтона пока не получили.
— Американские официальные лица (прежде всего из Республиканской партии) после подписания ДСНВ не раз утверждали, что этот договор невыгоден США. На днях и президент Дональд Трамп заявил, что в документе «много слабых мест» и «переговорщики плохо справились с работой». А вы как считаете?
— Думаю, что Трамп имел в виду американских переговорщиков. Он «любит» Обаму (Барак Обама, экс-президент США.— «Ъ»).
Но хочу подчеркнуть главное. Решение Вашингтона предпринять шаги, которые в итоге подорвали ДСНВ, — это не вина тех, кто готовил и заключал договор.
На этапе переговоров обе команды работали профессионально. Соглашение было сложным, многослойным, нетривиальным. Каждый пункт выверялся очень тщательно. Итоговый документ стал результатом реальных компромиссов — равноправных и взаимовыгодных. Тогда мы с обеих сторон прямо говорили: это классическая ситуация win-win — обоюдный выигрыш.
Вспоминаю об этом как непосредственный участник событий. Я по понятным причинам, как президент страны, был глубоко вовлечен в переговорный процесс. Провел по этому вопросу большое количество телефонных разговоров с тогдашним президентом США. Помню, в одном из них с иронией сослался на известную поговорку: когда хочешь сделать что-то по-настоящему хорошо, приходится делать это самому.
Хотя, разумеется, это была именно командная работа. И масштаб усилий всех участников действительно впечатлял. Как и достигнутый результат.
Поэтому весь негатив, который позже стал «прирастать» к ДСНВ, связан не с самим документом, а с последующим поведением американской стороны и событиями вокруг договора.
Если в Вашингтоне со временем произошла какая-то переоценка параметров договора и там решили, что они якобы что-то «недополучили» в рамках ДСНВ, это говорит только об одном. О высоком уровне профессионализма российских переговорщиков, которые сумели отстоять наши национальные интересы.
— США, как вы констатировали, пока не дали ответа на предложение президента РФ Владимира Путина о сохранении на год после истечения ДСНВ его центральных количественных потолков. Видите ли вы потенциал для возобновления сотрудничества с США в сфере контроля над вооружениями?
— Перспективы возобновления плодотворного взаимодействия с США по контролю над вооружениями напрямую связаны с наличием благоприятных условий для этого. Прежде всего необходима базовая нормализация российско-американских отношений. Ведь при Байдене они деградировали до уровня существенно хуже периода Карибского кризиса.
Мы видим, что новая администрация США пытается переосмыслить безрассудный и крайне рискованный курс предыдущих американских властей, которые стремились нанести нашей стране «стратегическое поражение». Это сдвиг в верном направлении, но движение пока очень слабое. Мы только в начале пути, успех еще не гарантирован. Тем более что Дональд Трамп изначально нестабилен в политических ориентирах.
Прежде чем выстраивать что-то новое, нужно убедиться, что оно не рухнет под бременем застарелых и нерешенных проблем.
Надо удостовериться, что Вашингтон действительно готов не на словах, а на практике проявлять уважение к нашим коренным интересам в области безопасности. И способен на равноправной основе работать над общим снижением конфликтного потенциала.
Поэтому пока нет смысла торопиться с радужными прогнозами относительно скорого возобновления комплексного и плодотворного стратегического диалога Россия—США, частью которого стали бы вопросы контроля над вооружениями.
Тем более что проблемы в стратегической сфере в результате дестабилизирующих действий США лишь продолжают нарастать. Достаточно вспомнить крайне провокационный противоракетный проект «Золотой купол для Америки». Он в корне противоречит утверждению о неразрывной взаимосвязи наступательных и оборонительных стратегических вооружений — которое, кстати, было закреплено в преамбуле ДСНВ.
Нельзя не упомянуть и о заявлениях американского руководства о том, что Вашингтон может возобновить полноценные ядерные испытания. Это существенно осложнит любой потенциальный стратегический диалог между Россией и США.
Есть и масса других негативных примеров.
А вот позитивных сигналов с американской стороны явно недостаточно. В том числе отсутствует положительный отклик на нашу инициативу по «пост-ДСНВ». Поэтому скажу кратко: лучше никакого СНВ-4, чем договор, который лишь маскирует взаимное недоверие и провоцирует гонку вооружений в других странах.
— Каким вам в целом видится будущее режима контроля над вооружениями после 5 февраля? Может быть, вы видите потенциал для многосторонних договоренностей? Или никакого режима не будет и мир ждет новая гонка вооружений ядерных держав?
— Прежде всего надо дождаться 5 февраля и посмотреть, будет ли со стороны США хоть какая-то содержательная реакция на российскую инициативу. Теоретически, если смотреть на календарь, небольшие шансы для позитивных решений еще остаются.
Если никакой конкретики от Вашингтона мы так и не услышим, значит, будем исходить из реальных шагов американской стороны. Мы внимательно их отслеживаем и продолжим это делать.
Россия готова к любому развитию событий.
Новые угрозы нашей безопасности будут своевременно и жестко пресекаться. Здесь не должно быть никаких иллюзий. Тем более что, помимо традиционных стратегических наступательных вооружений, появляются новые, очень мощные виды вооружений. Этим занимаются все страны. И мы, конечно. За примерами ходить далеко не надо: достаточно вспомнить системы «Буревестник», «Орешник», «Посейдон».
Что касается возможных многосторонних договоренностей, то очереди из желающих обсуждать некий новый ограничительный режим в более широком составе, чем Россия—США, на сегодня пока нет. Поэтому разговоры на эту тему бессмысленны. Скажу больше: я уверен, что ядерный клуб будет расширяться.
— А как вы в целом видите развитие ситуации в сфере ядерного сдерживания, с учетом того что, как вы сказали, перспектива скорого возобновления комплексного стратегического диалога Россия—США не просматривается, но и нет очереди из желающих обсуждать некий новый ограничительный режим в более широком составе?
— От России и США по-прежнему очень многое зависит в этой сфере, поскольку по объему ядерных потенциалов это самые крупные страны. Бессмысленно отрицать, что ядерный клуб сегодня гораздо шире. Есть официальные члены ядерного клуба, которые подписали Договор о нераспространении ядерного оружия, и неофициальные, которые либо признают себя ядерными державами и даже это фиксируют в законах, либо не признают, но все знают, что они являются таковыми. С учетом этого на проблему пора взглянуть гораздо шире.
Что же касается в целом ситуации, то она, мягко говоря, не безоблачная. Она становится хуже, поскольку общая мировая нестабильность, те противоречия, можно даже сказать, тот разлом, который образовался в мироустройстве, подталкивают ряд стран к тому, чтобы думать о том, как эффективнее всего защищаться. Не исключено, что некоторые страны сочтут, что наиболее оптимальный вариант — это обретение ядерного оружия. Поэтому я, как я уже сказал ранее, полагаю, что ядерный клуб будет в дальнейшем, несмотря на все неудовольствия по этому поводу, все-таки расширяться.
Целый ряд государств обладают техническими возможностями для создания военно-ядерной программы, некоторые из них уже ведут исследования в этой сфере. Да, наверное, человечество в этом не заинтересовано, но, скажем по-честному, другого способа гарантированно защитить свою страну, ее суверенитет и интересы человечество не придумало.
Не нужно лукавить, нужно открыто признать, что если бы у Советского Союза и в настоящий момент у России не было ядерного оружия, то, вполне вероятно, и страны бы нашей уже не было.
В целом мои оценки относительно будущего режима ядерного нераспространения достаточно пессимистичны.
У нынешних официально признанных ядерных держав есть потенциал, чтобы предотвратить развитие событий по этому сценарию. Была бы политическая воля.
— У вас есть понимание, какие новые страны могли бы войти в ядерный клуб?
— Скажу лишь, что многие государства — это известно и по открытым источникам, и по данным разведки — занимаются исследованиями в этой сфере. Но где заканчивается мирный атом и начинается атом военный — очень подвижная граница. Но появление новых членов ядерного клуба вполне вероятно.
—Это стабилизирует или дестабилизирует ситуацию?
— Это сложный вопрос. С одной стороны, может показаться, что чем больше участников ядерного клуба, чем больше стран обладает ядерным потенциалом, тем менее устойчивой становится ситуация. Мало ли кто-то возьмет и применит ядерное оружие в ходе какого-то локального столкновения…
Но, с другой стороны, это заставит государства задумываться над последствиями провоцирования тех или иных конфликтов.
Раз уж вы об этом меня спросили: ведь европейцы, а при администрации Байдена и американцы, постоянно провоцировали нас на жесткие решения. И эти провокации продолжаются. Вспомните, что произошло в конце года, когда была атака на резиденцию президента РФ с использованием массированного количества беспилотных летательных аппаратов. На самом деле, это могло бы стать основанием для ответного удара, в том числе с применением специального оружия.
Такого рода игры чрезвычайно опасны.
Однозначно сказать, что вносит военный атом в условия существования человечества, я думаю, невозможно. С одной стороны, он создает огромное напряжение, а с другой — проветривает мозги тем, у кого могут быть самые опасные замыслы.
— А какие меры, помимо системы договоров о контроле над вооружениями, которая уходит в прошлое, могли бы, на ваш взгляд, снизить риски ядерной войны?
— Рассматривая проблематику снижения стратегических рисков, мы и в прошлом, и сейчас действуем на основе комплексного подхода. Его сердцевиной для нас, особенно в современных условиях, является набор фундаментальных принципов, которыми ядерные державы должны руководствоваться в своих взаимоотношениях.
Отмечу самые главные из них: это принцип равной и неделимой безопасности, отказ от ущемления коренных интересов друг друга и нацеленность на устранение противоречий, которые способны привести к военной конфронтации. При встречном соблюдении таких принципов снижение стратегических рисков будет гарантировано.
Контроль над вооружениями в любом случае выполняет второстепенную функцию. Это инструмент, который помогает сторонам закрепить свои позиции на практике, в ходе реализации достигнутых договоренностей. Этому и служат ограничения на виды отдельных вооружений и регулярные проверки их соблюдения. Но сами по себе они панацеей не становятся.
Мы неизменно выступаем за то, чтобы любой стратегический диалог и все усилия в области снижения ядерной опасности носили системный характер. Они должны опираться на конструктивные политические позиции при выстраивании двусторонних отношений в этой крайне важной сфере.
Если же нас не слышат, мы действуем соразмерно, добиваясь восстановления паритета.
Или создаем что-то принципиально новое. Такое, что надолго успокаивает наших врагов. Поэтому успешная работа российского оборонно-промышленного комплекса — это транквилизатор для невротиков из клуба врагов России.
Узнать больше по темеПартия «Единая Россия» в 2025 году: чего хочет добиться и что делает для страныВ каждом государстве интересы разных граждан представляют разные политические партии. Они также участвуют в разработке новых законов и помогают управлять страной. Некоторые из них играют совсем небольшую роль на политической арене, другие годами набирают большинство в парламенте и в органах местного самоуправления. Вспоминаем, как партия «Единая Россия» стала такой, какой ее знают в 2025 году.Читать дальше
